Институт как университет жизни: 25 лет научного пути Гульмиры Аннакулиевой

Прийти устраиваться на работу в НИЭИПиН при Госплане Казахской ССР мне посоветовал мой научный руководитель Валерий Рутгайзер, который сам работал в НИЭИ при Госплане СССР. К директору НИЭИПиН Эдыге Туркебаеву в апреле 1975 года меня пропустила секретарь Наташа Сабанцева.

Эдыге Айтжанович, посмотрев мой автореферат, сказал, что меня, как специалиста по социальной тематике, он возьмёт на работу в отдел «Уровня жизни», а также отметил, что готов оформить мне командировку для прохождения защиты кандидатской диссертации в МГУ им. Ломоносова, назначенной на 14 мая 1975 года.

От командировки я отказалась, так как хотела приступить к работе уже после возвращения с защиты. Он также добавил, что предоставить квартиру не сможет, поскольку очередь была большой. Я поблагодарила Эдыге Айтжановича и сказала, что в жилье не нуждаюсь. Меня поразила его интеллигентная, мягкая манера разговора, его характерные слова «как-то» и красивые зелёные глаза.

После успешной защиты диссертации и моего возвращения в Алматы 5 июня 1975 года в НИЭИПиН при Госплане Казахской ССР вышел приказ о приёме меня на работу младшим научным сотрудником в сектор «Непроизводственной сферы», который возглавляла Зетбубе Кадыровна Курбанова.

Вскоре меня, как молодого сотрудника, направили на сельскохозяйственные работы в Ушконур, где в высокогорных условиях мы собирали семенной картофель. Там я познакомилась с Зауре Абдильдиной, Анарой Токберген, Гульнарой Абдуллаевой, Ольгой Тимофеевой, Анарой Бейсембаевой – с ними мы дружим до сих пор.

Вскоре меня отозвали с сельскохозяйственных работ в Алматы, поскольку я была включена в состав команды сотрудников под руководством заместителя директора Сайлау Байзаковича Байзакова для командировки в Караганду. На протяжении месяца мы побывали на предприятиях, спускались в угольную шахту и подготовили текст «Схемы развития и размещения производительных сил Карагандинской области до 1990 года». По возвращении в Алматы этот доклад был опубликован. Мы также продолжали общаться по телефону с сотрудниками Карагандинского областного комитета.

Вскоре одна из сотрудниц нашего отдела получила приглашение работать заведующей сектором в проектном институте «Казгипрониибыт». Уходя, она пригласила меня на работу в свой сектор в качестве старшего научного сотрудника. Когда я начала оформлять обходной лист, чтобы уволиться и перейти на работу с более высокой должностью, я посетила кабинет председателя профкома. Председателем профкома был Джамбул Каппарович Каппаров. Он завизировал документ и спросил: «Для кого Вы оформляете обходной лист?».

Когда он узнал, что это мой обходной лист, он сказал, что НИЭИПиН при Госплане Казахской ССР будет всегда и что именно здесь я смогу стать настоящим специалистом и макропрогнозистом. Джамбул Каппарович также порекомендовал заведующему нашего отдела Асану Сактаповичу Сактапову перевести меня на должность старшего научного сотрудника.

Вскоре Сайлау Байзакович назначил меня учёным секретарём Секции учёного совета. Эта общественная деятельность стала для меня целым университетом. На протяжении десятка лет я стенографировала выступления докладчиков, а затем подготавливала протоколы заседаний Секции. Джамбул Каппарович был заместителем председателя этой Секции. Во время заседаний проходили в высшей степени интересные обсуждения научных отчётов и горячие дискуссии по актуальным экономическим темам.

Участвуя в 1980-е годы в подготовке «Схемы развития и размещения производительных сил Мангышлакской области до 1990 года», мы под руководством директора института Эдыге Туркебаева провели исследования в городе Шевченко (ныне Актау). По итогам этой командировки Эдыге Айтжанович поддержал мою идею о необходимости организации на Химическом комбинате города Шевченко производства собственной отечественной зубной пасты как дефицитного товара, одновременно являющегося предметом массового ежедневного потребления.

В 1991 году эта зубная паста под названием «Северал» стала производиться в Мангышлакской (ныне Мангистауской) области и появилась в продаже на прилавках казахстанских магазинов.

В том же 1991 году мы с Канатом Берентаевым опубликовали в сборнике нашего института статью, посвящённую проблемам бедности в Казахстане. Таким образом, мы стали первыми в стране авторами публикации, посвящённой проблемам бедности и задачам её преодоления. Прогноз, выполненный нами в этой статье, впоследствии подтвердился.

Участвуя в подготовке в конце 1980-х годов «Схемы развития и размещения производительных сил Казахской ССР до 1990 года» по разделу научно-технического прогресса, мы с Канатом Берентаевым, Муратханом Сарсекеевым и Нуржиян Барлыбаевой совершили ряд командировок в Киевский ЦИПиИН – Центр изучения, планирования и истории науки Академии наук Украины. В тот же период в журнале Академии наук Украины была опубликована моя статья, посвящённая развитию науки Казахстана.

В этих заседаниях и международных конференциях участвовали сотрудники Московского ГКНТ СССР, известные учёные, а также Александр Кинг – тогдашний председатель знаменитого Римского клуба.

Работая в региональном отделе, мне довелось участвовать совместно с Алматинским обкомом в подготовке «Программы производства товаров народного потребления города Алматы». Когда директором нашего института стал Рахманкул Алтынбекович Камшибаев, под его руководством была подготовлена Программа, посвящённая проблемам Арала, в которой я также приняла участие.

В 1993 году, участвуя в работе Комиссии Агентства по статистике Республики Казахстан, я выдвинула предложение о включении в статьи «Баланса трудовых ресурсов» позиции «Безработные», о которых в прежние годы не могло быть и речи. По результатам «Записки по совершенствованию статистики», направленной в Министерство экономики, в марте 1993 года Первый Президент страны, выступая в КАЗСОВПРОФе в Алматы, сказал: «Что, у нас – страна дармоедов?! Почему доля занятых в домашнем хозяйстве за один год возросла с 2% до 17%? В чём тут дело? Разберитесь!».

Дело было в том, что впервые появившиеся безработные не могли быть включены ни в одну статью баланса, поскольку соответствующая позиция в документе отсутствовала. Поэтому работники статистики отнесли их к «занятым в домашнем хозяйстве». После этой критики Агентство по статистике ввело в баланс новую статью - «Самозанятые», куда была переведена численность впервые появившихся безработных.

Будучи лектором ЦК ЛКСМ Казахстана, мне довелось участвовать с лекциями по экономике в поездках поездов «Комсомольская правда» и других по строящемуся БАМу, а также на предприятиях Удмуртии. Весной 1986 года состоялся самолётный перелёт по Казахстану лекторов, ветеранов Великой Отечественной войны и художественных коллективов. Мы проехали маршрут от Алматы до Актау и тогдашнего Целинограда.

Во время драматических и трагических декабрьских событий 1986 года я, как лектор ЦК ЛКСМ Казахстана, получила тревожный звонок из Лекторского отдела офиса этой организации, находившейся по улице Толе Би (бывшей тогда Комсомольской улице): «Гульнара Атаевна, Вы уже выступали перед коллективом?! Скажите сотрудникам, что молодёжь ни в чём не виновата!». Тогда по моей просьбе Женсовет нашего института и Валерий Деевич Марков от парткома провели собрание, на котором я сказала, что, когда приехала в Алматы, люди приняли меня так, будто всю жизнь ждали моего приезда в Казахстан. О каком национализме может идти речь?

Самым сложным периодом для меня стали первые годы работы. В институте я была самым молодым кандидатом наук, защитив диссертацию в возрасте 24 лет, поэтому на меня возлагалась определённая ответственность, при этом опыта практической работы ещё не было. Именно первые годы стали самыми ценными с точки зрения накопления опыта и профессионального, карьерного роста.

Вспоминаю своё первое выступление в 1976 году на конференции молодых учёных в Институте экономики Академии наук Казахской ССР. Я не знала, читать ли доклад с листа или выучить его наизусть. Навыки публичных выступлений без опоры на бумаги я приобрела, познакомившись с рекомендациями брошюр по лекторскому мастерству.

В 1970-е годы мы втроём – с Канатом Берентаевым и Нурланом Искаковым – по вечерам посещали занятия в университете марксизма-ленинизма, который тогда действовал в Доме политпросвещения напротив гостиницы «Казахстан». Участвуя в дискуссиях с известными учёными нашего института и слушателями из других организаций, я приобрела отличные навыки анализа и публичного выступления.

Одна девушка, обучавшаяся на этом курсе и не являвшаяся экономистом по профессии, послушав наши горячие споры, сказала: «Ну, вы как рыбы в воде плаваете, разбираясь в своей экономической проблематике!». Конечно, именно в институте я сформировалась как зрелый специалист и как человек, получив мощную поддержку старших коллег и общение с высокообразованными, интеллигентными сотрудниками.

НИЭИПиН всегда отличался атмосферой высокого научного духа, нацеленного на поиск и развитие, чему способствовали командность и ответственность за принимаемые решения. Как говорил Сайлау Байзакович: «Чем больше мы познаём в этом мире, тем больше понимаем, как мало мы знаем». Эта творческая среда настраивала сотрудников на постоянное личное совершенствование в подготовке научных отчётов, публикациях, общественной деятельности, взаимной поддержке, уважении и дружбе.

«Любите науку как высшее достижение человечества, благодаря открытиям которой улучшается и становится более комфортной жизнь простых людей, и которая в современный период становится особенно интересной для широких и многообразных исследований молодых начинающих учёных».