Вода как ресурс роста: Где лежит резерв эффективности

Где находятся главные резервы в сельском хозяйстве, промышленности и коммунальной инфраструктуре, почему бережливость становится частью производительности и как это связано с Целями устойчивого развития, рассказывает ведущий эксперт Секретариата по ЦУР Института экономических исследований Асхат КАСЕНОВ.

- Если говорить коротко, Казахстан исторически входил в группу стран с высоким водным следом. Но здесь очень важно правильно прочитать сам рейтинг.

Наиболее цитируемая база Water Footprint Network была опубликована в 2011 году и основана на средних данных за 1996-2005 годы. Это не свежая турнирная таблица стран на 2026 год. В ней различались зеленая вода из осадков, синяя вода из рек, водохранилищ и подземных источников, а также серый след, связанный с загрязнением.

В этой исторической базе Казахстан занимал девятое место по совокупному водному следу потребления на душу населения среди стран с населением более пяти миллионов человек и восьмое место по синему компоненту. Правильный вывод иной. Рейтинг показывает не сегодняшнее место страны, а то, что наша модель потребления и производства долгое время была водоемкой.

Отдельный пример - пшеница. Водный след ее потребления в Казахстане оценивался в 1 156 кубометров на человека в год, что примерно в 6,5 раза выше мирового среднего уровня. Почти весь этот объем приходился на зеленую воду, то есть на дождевую влагу. Поэтому нельзя механически говорить, будто этот объем был изъят из рек. Дождевая вода на богарном поле Северного Казахстана и поливная вода из Сырдарьи имеют разную цену для экономики и природы.

Для сегодняшней политики главный резерв не в лозунге «потреблять меньше воды любой ценой». Резерв в том, чтобы меньше терять, точнее измерять, повторно использовать там, где это безопасно, и получать больше продукции, дохода и занятости на каждый кубометр. В Казахстане примерно 65% водопотребления приходится на сельское хозяйство и около четверти - на промышленность. Поэтому основные решения лежат в орошении, производственных циклах, коммунальной инфраструктуре и системе учета.

- Для экономической политики полезнее смотреть на три вещи. Первая - продуктивность воды, то есть сколько стоимости создает экономика на один кубометр. Вторая - водный стресс, показывающий давление на доступные ресурсы. Третья - надежность водоснабжения в конкретных бассейнах, потому что дефицит воды всегда имеет адрес.

Картина неоднозначная. С 2000 года создаваемая экономическая стоимость на один кубометр воды выросла примерно с 3 до 8 долларов. Это хороший сигнал. Но водный стресс за тот же период увеличился с 29% до 35% в 2022 году. Иными словами, экономика стала эффективнее, но совокупная нагрузка на водные системы все еще растет.

К этому добавляется трансграничный фактор. Более 44% речного стока Казахстана формируется за пределами страны. Значит, вода для нас не только внутренний ресурс, но и вопрос регионального сотрудничества, прогнозирования и доверия между странами.

Особенно большой резерв остается в орошении. По оценкам, из каждого миллиона кубометров, забранного из реки, до поля в ряде случаев доходит лишь 400-450 тысяч кубометров. Международный ориентир ближе к 700 тысячам. Это не повод искать виноватых, а сигнал к модернизации каналов, учету потерь, выравниванию полей, точному поливу и пересмотру хозяйственных решений в дефицитных бассейнах.

- Казахстан не начинает эту работу с нуля. За последние годы сформирован новый институциональный контур водной политики. Создано Министерство водных ресурсов и ирригации, принят новый Водный кодекс, обновлена Концепция развития системы управления водными ресурсами на 2024-2030 годы.

Концепция предусматривает модернизацию более 14 тысяч км каналов, строительство 42 новых и реконструкцию 37 действующих водохранилищ. Ожидаемый эффект - дополнительное накопление до 2,6 млрд кубометров воды в год и снижение потерь при транспортировке.

В агросекторе видны практические сдвиги. По официальным данным, по итогам 2025 года площадь применения водосберегающих технологий достигла 543,5 тыс. га, а расчетная экономия поливной воды составила 874 млн кубометров. Субсидирование затрат фермеров на такие системы повышено до 80%, а субсидии на услуги подачи воды при их применении могут достигать 85%. Это уже переход к проектной работе.

Но результат надо измерять не количеством закупленного оборудования и не километрами отчетных объектов. Для экономики важен конечный эффект. Нужно видеть, сколько воды реально дошло до поля, насколько снизились потери, выросла ли урожайность, повысилась ли добавленная стоимость на кубометр и не ухудшилось ли состояние бассейна.

Есть и коммунальный блок. Национальный проект «Модернизация энергетического и коммунального секторов» на 2025-2029 годы включает водоснабжение и водоотведение. В документах зафиксированы ориентиры по снижению износа сетей водоснабжения примерно с 40% до 33%, сетей водоотведения - с 56% до 41%, а также ввод новых канализационных очистных сооружений. Здесь выхлоп для жителей должен быть понятным. Меньше аварий и утечек, стабильнее качество воды, чище сбросы, ниже лишняя энергоемкость водоканалов.

- Стратегический каркас уже есть. Теперь самое сложное - качество исполнения. Водная политика должна перейти от средних национальных цифр к бассейновому управлению. Для каждого крупного бассейна нужно видеть водный баланс, сезонные риски, крупных водопользователей, потери, качество воды и экономическую отдачу.

Опыт стран ОЭСР показывает простую вещь. В условиях дефицита работают не отдельные акции, а сочетание учета, понятных правил распределения воды, экономических стимулов и социальной защиты. Если тариф или плата за воду меняются, уязвимые семьи и малые фермеры не должны оставаться один на один с расходами.

Для агросектора важно считать не только урожайность с гектара, но и добавленную стоимость на кубометр поливной воды. Это подводит к более точному земледелию, управлению влажностью почвы, устойчивым сортам, лазерной планировке, капельному и дождевальному поливу там, где они действительно дают эффект. Но экономию надо подтверждать на уровне бассейна. Если фермер сэкономил воду на гектар, а затем вся сэкономленная вода ушла на расширение площадей, общий водозабор может не снизиться.

Очищенные сточные воды также остаются резервом. Они могут применяться в промышленности, озеленении и, при строгом соблюдении санитарных требований, в сельском хозяйстве. Сингапур через систему NEWater покрывает около 40% потребностей страны высокоочищенной водой, Израиль повторно использует около 87% очищенных сточных вод. Для Казахстана это не готовая калька, но полезный ориентир с учетом наших расстояний, климата и санитарных требований.

В логике ЦУР это практичная повестка. Цели устойчивого развития - 17 ориентиров ООН, которые увязывают экономический рост, качество жизни и ответственность перед будущими поколениями. Для воды особенно важны ЦУР 6 о чистой воде, ЦУР 9 об инфраструктуре, ЦУР 12 об ответственном производстве и потреблении, а также ЦУР 17 о партнерстве.

- Для завода вода является таким же производственным ресурсом, как энергия, сырье и капитал. Промышленность использует около четверти потребляемой в стране воды, ориентировочно 6,25 млрд кубометров в год. В масштабе страны это меньше, чем сельское хозяйство. Но для отдельного города или речного бассейна ТЭЦ, металлургический комбинат, рудник или НПЗ могут быть крупнейшими водопользователями.

При этом важен не только объем. Производственные стоки могут содержать нефтепродукты, соли, тяжелые металлы и химические реагенты. Поэтому полноценная оценка включает свежий водозабор, безвозвратное потребление, оборотный объем, повторное использование очищенных стоков и качество сброса.

В 2022 году в Казахстане было учтено 8,9 млрд кубометров оборотной и 0,86 млрд кубометров повторно использованной воды. Но оборотный объем нельзя автоматически считать экономией свежей воды. Один и тот же кубометр может многократно проходить через технологический цикл и каждый раз попадать в учет.

Реальный эффект виден тогда, когда одновременно снижаются свежий водозабор, безвозвратное потребление и загрязняющая нагрузка. Поэтому корпоративные отчеты надо читать спокойно и профессионально. Миллиарды кубометров оборотной воды важны как признак технологической дисциплины, но для бассейна важнее, сколько новой воды предприятие забрало и какой водой завершило цикл.

Есть конкретные примеры. В отчетности группы «Самрук-Қазына» за 2024 год объем оборотной воды составил 4,08 млрд кубометров, повторно использованной после очистки - 23,9 млн кубометров, а безвозвратное потребление снизилось на 3,5%, до 232,7 млн кубометров. У КазМунайГаза собственное операционное использование воды в 2024 году составило 58,99 млн кубометров, на НПЗ применяется повторное использование очищенных стоков.

Показателен и проект на месторождении Каражанбас. После запуска установки опреснения попутно-пластовой воды потребление волжской воды, по данным «Самрук-Қазына», снизилось примерно с 21 тыс. до 5 тыс. кубометров в сутки. Это хороший пример того, как промышленная технология освобождает дефицитную пресную воду для населения и региона.

У KAZ Minerals в 2024 году средняя интенсивность водозабора снизилась с 0,63 до 0,60 кубометра на тонну переработанной руды. Но абсолютный водозабор вырос на 2%, до 58,2 млн кубометров, из-за роста переработки. Это важный урок для всех отраслей. Предприятие может стать эффективнее на тонну продукции, но общая нагрузка на бассейн все равно вырастет, если выпуск растет быстрее, чем эффективность.

- Новый Водный кодекс закрепил обязанность промышленных и теплоэнергетических предприятий рационально использовать воду через внедрение оборотного и повторного водоснабжения. Поэтапный переход рассчитан на несколько лет. Это правильный подход, потому что завод нельзя перестроить одним приказом. Но у каждого крупного водопользователя должен быть понятный план с базовым годом, сроками, инвестициями и измеримым результатом.

Начинать нужно с водного баланса предприятия. Одного счетчика на входе мало. Измерения нужны на охлаждении, промывке, пароконденсатном цикле, обогащении, очистных сооружениях и выпуске стоков. Только после этого видно, где вода действительно теряется, а где модернизация даст максимальный экономический и экологический эффект.

Цели должны быть и удельными, и абсолютными. Удельный показатель отвечает на вопрос, сколько кубометров нужно для тонны продукции или миллиона тенге добавленной стоимости. Абсолютный показывает нагрузку на бассейн за год. Для устойчивой политики важны оба показателя.

Технологическая последовательность понятна. Сначала убрать лишнюю потребность, затем сократить расход, потом организовать повторное использование. Глубокая очистка применяется там, где она действительно нужна. На практике работают замкнутые циклы охлаждения, возврат конденсата, противоточные промывки, извлечение воды из хвостохранилищ, использование очищенных городских стоков и разделение чистых и загрязненных потоков.

Казахстану также нужна сопоставимая публичная отчетность крупных предприятий. В Европейском союзе обновленная директива по промышленным выбросам усиливает связь разрешений с наилучшими доступными технологиями, эффективностью ресурсов и доступом общества к экологической информации. Нам полезен тот же принцип без механического копирования. Водный профиль предприятия должен показывать свежий водозабор, безвозвратное потребление, повторное использование, водоемкость продукции и загрязняющую нагрузку.

Так водосбережение перестает быть красивым разделом в отчете и становится частью управления рисками, кредитоспособности и производительности. Вода касается не только аграриев, коммунальных служб или экологов. Для Казахстана это вопрос качества экономического роста. Чем больше устойчивости и добавленной стоимости мы создаем на каждый кубометр, тем сильнее становятся экономика и безопасность страны.