Центральная Азия становится самостоятельным игроком: какую роль в этом процессе играет Казахстан?

Какую роль в этом процессе играет Казахстан? Почему международные мероприятия высокого уровня в Туркменистане имеют особое значение для региона? И смогут ли страны Центральной Азии объединить усилия для решения экологических проблем Каспийского моря?

Об этом - в интервью с заместителем директора Центра исследования мировой экономики Алишером Базарбаевым.

Я бы рассматривал участие Казахстана в этих встречах в контексте более широкого процесса, который происходит в Центральной Азии в последние годы. Речь идет о постепенном переходе к модели, при которой сами государства Центральной Азии все активнее формируют общую повестку и предлагают собственные решения.

Наиболее показателен здесь формат Консультативных встреч глав государств Центральной Азии. Он был запущен по инициативе Узбекистана, а первая встреча состоялась в Астане в 2018 году. За несколько лет этот механизм прошел путь от регулярного политического диалога к более системному взаимодействию. В 2024 году в Астане была принята Концепция развития региональной кооперации «Центральная Азия – 2040», а в 2025 году Азербайджан стал полноправным участником Консультативных встреч. Нынешняя, уже восьмая встреча проходит в расширенном формате Центральной Азии и Азербайджана. Расширение формата усиливает значение транспортной связанности, развития Транскаспийского маршрута и взаимодействия между Центральной Азией и Южным Кавказом.

При этом субъектность региона, на мой взгляд, заключается в способности стран Центральной Азии лучше координировать свои позиции и выстраивать взаимодействие с внешними партнерами, исходя из собственных приоритетов и общих региональных интересов.

Показательно, что одновременно расширяются форматы «Центральная Азия +». В 2025 году отношения Центральной Азии и Европейского союза были повышены до уровня стратегического партнерства, в Астане прошел второй саммит «Китай – Центральная Азия», а диалог «Центральная Азия + Япония» впервые состоялся на уровне глав государств. Это говорит не только о возросшем внешнем интересе, но и о том, что Центральная Азия все отчетливее воспринимается как регион со своей повесткой и общими интересами.

Участие Казахстана одновременно в Консультативной встрече, заседании Совета глав государств СНГ и Каспийском экологическом саммите показывает и еще одну особенность нашей внешней политики – способность работать на нескольких уровнях: центральноазиатском, более широком евразийском и каспийском. Именно такое сочетание региональной координации и открытости к широкому международному сотрудничеству сегодня во многом определяет новую роль Центральной Азии.

Сегодня консолидация проявляется сразу во всех этих направлениях. Важное отличие нынешнего этапа состоит в том, что регулярный политический диалог постепенно дополняется институтами, долгосрочными документами и отраслевыми механизмами сотрудничества.

В 2023 году был создан Совет национальных координаторов по делам Консультативных встреч глав государств Центральной Азии. Это постоянный механизм, который обеспечивает подготовку встреч и координацию реализации достигнутых договоренностей. В 2024 году была принята Концепция «Центральная Азия – 2040» и Дорожная карта развития регионального сотрудничества на 2025–2027 годы. В 2025 году лидеры одобрили Концепцию региональной безопасности, стабильности и устойчивого развития в Центральной Азии и Каталог рисков безопасности с мерами по их предупреждению на 2026–2028 годы. То есть сотрудничество становится более структурированным и ориентированным на реализацию конкретных решений.

Параллельно формируется и общая региональная повестка, которая охватывает торговлю и инвестиции, транспортную связанность, энергетику, рациональное использование водных ресурсов, экологию и климатические риски, продовольственную безопасность, цифровизацию и вопросы безопасности. Расширяется и взаимодействие на уровне профильных государственных органов.

При этом было бы неправильно связывать этот процесс только с одной страной. Современная модель сотрудничества Центральной Азии формируется совместными усилиями всех государств региона. Узбекистан сыграл ключевую роль в инициировании регулярных Консультативных встреч. Казахстан последовательно выступает за институционализацию регионального сотрудничества, развитие экономической и транспортной связанности. Таджикистан традиционно активно продвигает международную водную и климатическую повестку. Кыргызстан участвует в развитии транспортных, энергетических и водных механизмов взаимодействия. Туркменистан играет важную роль в каспийской, транспортной и энергетической повестке и в текущем году выступает принимающей стороной целого комплекса региональных мероприятий.

Что касается Казахстана, одним из его конкретных вкладов стала инициатива по разработке Концепции развития региональной кооперации «Центральная Азия – 2040».

Ее принципиальное значение заключается в том, что государства впервые получили долгосрочное видение региональной кооперации. Поэтому роль Казахстана в укреплении региональной консолидации представляется достаточно значимой. Казахстан не только поддерживает развитие регионального диалога, но и выступает инициатором конкретных механизмов и долгосрочных подходов к сотрудничеству. При этом важно, что казахстанские инициативы получают поддержку и развитие в рамках совместной работы всех государств Центральной Азии. Именно такое сочетание инициативности Казахстана и коллективного участия стран региона создает условия для дальнейшего укрепления субъектности Центральной Азии.

Значение Каспийского экологического саммита состоит, прежде всего, в том, что проблема Каспия выводится на уровень политического диалога глав государств. Сегодня состояние Каспийского моря — это уже не только экологический вопрос. Снижение его уровня оказывает влияние на биоразнообразие и рыбные ресурсы, состояние прибрежной инфраструктуры и портов, а также на устойчивость транспортных маршрутов.

Основным международно-правовым механизмом экологического сотрудничества пяти прикаспийских государств является Рамочная конвенция по защите морской среды Каспийского моря, или Тегеранская конвенция. В ноябре 2025 года вступил в силу Протокол по оценке воздействия на окружающую среду в трансграничном контексте, который усиливает возможности государств учитывать экологические последствия крупных инфраструктурных проектов для соседних стран.

Сейчас основная задача заключается в переходе к более тесной практической координации. Программа ООН по окружающей среде поддерживает работу прикаспийских государств по подготовке Плана действий по проблеме изменения уровня Каспийского моря на 2026–2036 годы. В числе основных направлений – совместный научный мониторинг, совершенствование прогнозных моделей, адаптация к климатическим изменениям, защита экосистем и поиск механизмов финансирования.

В этом же направлении работают Всемирный банк и ПРООН. Проект Всемирного банка Blueing the Caspian Sea предусматривает развитие сопоставимых систем мониторинга загрязнения и планирования сохранения биоразнообразия в Казахстане, Азербайджане и Туркменистане. ПРООН совместно с Японией поддерживает развитие мониторинга Северного Каспия, трансграничный обмен данными и создание региональной научной координационной платформы.

Казахстан развивает научно-исследовательскую инфраструктуру по изучению Каспийского моря, в том числе деятельность Казахского научно-исследовательского института Каспийского моря.

Поэтому потенциал нынешнего саммита достаточно высокий. Каспий является общей экосистемой пяти прикаспийских государств, поэтому эффективное решение проблемы его обмеления и деградации требует согласованных действий всех стран региона.

Безусловно, Казахстан вносит заметный вклад в этот процесс. При этом важно подчеркнуть, что растущая субъектность Центральной Азии является результатом совместных усилий всех государств региона.

Роль Казахстана особенно заметна в тех случаях, когда национальная инициатива получает региональное или международное продолжение. В качестве примера можно привести предложенную Казахстаном Концепцию развития региональной кооперации «Центральная Азия – 2040». В экологической сфере Казахстан продвигает Межгосударственную программу по сохранению Каспия. В транспортной сфере Казахстан последовательно развивает Транскаспийский международный транспортный маршрут, рассматривая его не только как важный логистический коридор между Азией и Европой, но и как инструмент экономической диверсификации и укрепления транспортно-экономической связанности Центральной Азии.

Еще один пример – создание в Алматы Регионального центра ООН по Целям устойчивого развития для Центральной Азии и Афганистана. Решение о его учреждении было принято Генеральной Ассамблеей ООН в марте 2025 года. Генеральный секретарь ООН Антониу Гутерриш назвал Центр символом новой эпохи сотрудничества в Центральной Азии. Это важный пример того, как региональная инициатива Казахстана получила поддержку международного сообщества и институциональное оформление в системе ООН.

Но, на мой взгляд, главный показатель растущей субъектности состоит в изменении самого механизма взаимодействия. Страны Центральной Азии все чаще самостоятельно обсуждают вопросы, имеющие общее значение, формируют региональные подходы, создают собственные механизмы координации.

При этом более сильная и консолидированная Центральная Азия может выступать самостоятельным и предсказуемым партнером для различных государств и международных партнеров, сохраняя открытость к широкому взаимодействию.

Поэтому сегодня можно говорить о том, что Центральная Азия постепенно укрепляет свою самостоятельную роль в региональном взаимодействии. Казахстан последовательно участвует в этом процессе и выступает с инициативами по развитию регионального сотрудничества. Дальнейшее укрепление взаимодействия будет зависеть от способности стран Центральной Азии сохранять взаимное доверие, находить баланс интересов и развивать практическое сотрудничество по ключевым для региона направлениям.